Волнение 3.12

— Информация, — повторила Слава.

Сплетница покрутила ключи вокруг пальца.

— Например, малоизвестный для общественности факт, что Панацея — приёмный ребёнок.

— Это не такой уж секрет. Он есть в официальных документах.

— Документы подтасованы, — усмехнулась Сплетница.

Слава бросила взгляд на сестру.

— Позвольте мне рассказать вам небольшую историю. Поправь меня, если я ошибусь в какой-нибудь мелочи. Одиннадцать лет назад, всего через пять лет после того, как начали появляться кейпы, в окрестностях этого города работала одна команда, они называли себя «Отряд Броктон-Бей». Леди Фотон, Мегаватт, Брандиш, Бризант, Флёр и Звезда. Как-то раз им пришлось захватить одного злодея в его собственном доме и это был довольно трудный бой. Они победили и, поскольку он был настоящим ублюдком, его сразу отправили в Клетку.

— Можешь на этом остановиться, — сказала Слава. — Я поняла твой аргумент.

— Но я же не дошла до самого интересного. Понимаете, они нашли маленькую девочку, прятавшуюся в шкафу. Его маленькую девочку, совсем малышку, — Сплетница улыбнулась Панацее. — Учитывая высокую вероятность рождения у кейпа ребёнка со сверхспособностями, и зная, что маленькая девочка никогда не сможет вести нормальную жизнь, если всплывёт правда о её прошлом, они приняли её в семью.

— Мы уже знаем эту историю, — ответила Слава, вспыльчивость стремительно улетучивалась из её тона.

Что бы ни делала Сплетница, но я ощутила, что контроль за ситуацией переходит к нам.

— Для меня это новость, — заметила я. — Я заинтригована.

— Шалав, я клоню к тому, что я знаю одну тонкость, которая вам двоим неизвестна. По крайней мере, мне интересно пронаблюдать все маленькие подсказки, циркулирующие в ваших головах, и выяснить ту единственную тайну, которую ты предпочитаешь не знать. Шалавке любопытно, но она избегает темы, ибо её сестра отчаянно этого боится. А сама Панацея… ну, если я всё расскажу, подозреваю, что она сделает какую-нибудь глупость.

Я почувствовала, что Панацея обмякла в моих руках. Она сдалась.

— Итак, Эми, хочешь узнать, кто твой отец?

Несколько долгих мгновений тишину нарушали лишь стук капель дождя по подоконнику и жужжание насекомых, ещё остававшихся в помещении.

— Всё настолько ужасно? — спросила я полушёпотом, обращаясь как к Панацее, так и к Сплетнице.

— Её беспокоит не человек. Её беспокоит знание. После того, как она услышит от меня его имя, она каждый день, каждый час будет изводить себя вопросами. Она боится, что будет оценивать каждую частичку себя, будет постоянно гадать, унаследовала она что-то от него, или же стала такой из-за бессознательного желания не быть на него похожей. Зная, сколько она уже провела бессонных ночей, гадая об этом, что с ней будет после того, как она узнает его имя и что он сделал? Всю оставшуюся жизнь она будет сравнивать себя с ним. Не так ли, Эми?

— Замолчи. Просто… заткнись, — ответила Панацея, её голос стал хриплым от волнения.

— Зачем? Я на коне. Это даже не самый опасный лакомый кусочек информации, который я здесь получила. Я знаю кое-что не менее ужасное.

Я заметила тень сомнения, промелькнувшую на лице Славы.

— Я готова предложить тебе сделку, Шалавка. Ты войдешь в хранилище, запрёшь себя там, и я никому ничего не скажу на эту тему. Я не буду произносить ту единственную фразу, которая разрушит твою семью.

Слава сжала кулаки.

— Я не могу так поступить. Ты блефуешь, а если я и ошибаюсь, я справлюсь с последствиями того, что ты скажешь.

— Какая принципиальная. Очень самонадеянно считать, что секрет и последствия коснутся лишь тебя, с твоим пробивным характером. Это не так. Именно ей придётся иметь с ними дело, — Сплетница направила лазерную указку на лоб Панацеи. — Ты не будешь в восторге от последствий, но главный удар придётся на неё. Унижение, стыд, разбитое сердце.

Я почувствовала, как Панацея напряглась под моей рукой.

— Предложение всё ещё в силе, — усмехнулась Сплетница. — В течение следующих двенадцати секунд. Иди в хранилище.

— Ты лжёшь, как сивый мерин, — выплюнула слова Панацея.

— Тогда почему ты так напряглась? — спросила я.

— Восемь секунд.

Панацея так резко рванулась из моих рук, что я вынуждена была убрать нож, иначе она бы распорола им горло.

Сплетница пригнулась, чтобы между ней и Панацеей оказался стол, но Слава врезалась в неё, протащив по всей длине комнаты. Они остановились только у стены. Сплетница не осталась невредимой. Слава толкнула её к стене, прижала одну руку ко рту и удерживала её там.

Пока Панацея отвлеклась, я перекинула нож в левую руку и вытащила дубинку. Я нажала на спусковой механизм и взмахнула, позволяя импульсу вытянуть дубинку на полную длину. Панацея видела, что я иду, но не знаю, поняла ли она, что у меня в руках. Металлическая труба ударила её по голове. Она отлетела на пару шагов, а затем грохнулась на пол.

К сожалению для меня, Слава всё это видела.

— Никто не тронет мою семью! — закричала она, и её сила включилась на полную. Мои колени превратились в желе, в голове не осталось ни одной мысли. Слава швырнула в меня Сплетницу, как очень сильный ребёнок мог бы бросить тряпичную куклу, а я просто стояла как вкопанная.

Сплетница врезалась мне в живот, сбивая дыхание. Вдвоём мы столкнулись со столом, сбросив на пол монитор и пластмассовую коробку с папками. Бумага и фрагменты монитора разлетелись по полу.

Мы ещё не оправились, когда Слава полетела к нам. Я изо всех сил безуспешно пыталась вдохнуть, а Сплетница плотно прижимала одну руку к телу, издавая тихие скулящие звуки.

— Я задействую все свои связи, всех, кому я когда-либо помогла, пообещаю что угодно местному департаменту правопорядка и всем, кто потребуется для того, чтобы отправить вас обеих в Клетку, — пообещала Слава. — Знаете, что это за место? Тюрьма без надзирателей. Без связи с внешним миром. Оттуда ещё никто не убегал, что довольно удивительно, учитывая, что мы отправляем туда худших и сильнейших злодеев, которых смогли захватить. Мы даже не знаем наверняка, есть ли там внутри кто-то живой. Это просто отстойник, в который мы сбрасываем все отбросы вроде вас, чтоб нам не пришлось опять беспокоиться.

— Насекомые, — шепнула мне Сплетница почти на грани слышимости.

Я не уловила смысла её слов, я всё ещё пыталась отдышаться, так что я просто покачала головой.

— Отсутствие контактов с внешним миром означает, что вы не пойдёте болтать направо и налево о том, что Эми хочет сохранить в тайне. Я доверяю своей сестре и считаю, что у неё есть причина хранить свой секрет.

— Насекомые. Облепи её, — сказала Сплетница, коротко вдыхая после каждого слова.

Я поняла. Я коснулась сознанием своего роя и была рада узнать, что моя сила отлично работала. Эффект, созданный Панацеей, был нейтрализован, когда я убила последнего паука. Я направила каждое насекомое в пределах досягаемости на Славу.

Бесполезно. Было такое чувство, будто я заставила их атаковать противоестественно прочное, гладкое стекло.

— Идиоты, — приглушённый голос Славы донёсся из облака насекомых. — Я неуязвима.

Сплетница использовала здоровую руку, чтобы с кряхтением приподняться.

— Прежде всего, я предупреждала, не стоит называть меня глупой. Во-вторых, ты не неуязвима. Не совсем.

Затем она подняла свою неповреждённую руку и навела на Славу небольшой пистолет.

Звук был оглушительным. Фильмы и телевидение не могут донести до вас, насколько в действительности страшна стрельба из огнестрельного оружия. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы восстановить самоконтроль. Спустя мгновение я поняла, что мои насекомые прорвались. Они наткнулись на плоть, которую можно было укусить, ужалить, схватить и проколоть. Слава рухнула как подкошенная и начала яростно дёргаться.

— Помоги мне встать, — голос Сплетницы был напряжённым. — Я потратила на них слишком много сил, используя свои способности.

Я схватила её за здоровую руку и помогла встать. Одна из её рук легла мне на плечи и мы поспешили покинуть банк. Она убрала оружие в одно из самых больших отделений на поясе.

— Что… — я попыталась спросить, но попытка говорить вызвала приступ болезненного кашля. Мы спустились на крыльцо банка раньше, чем я испытала желание попробовать сказать ещё раз. — Что случилось?

— В действительности она не неуязвима. Ей просто нравится заставлять других так считать. Она поддерживает вокруг своего тела силовое поле, но каждый раз, когда она получает по нему сильный удар, оно исчезает и восстанавливается только через несколько секунд. Я узнала об этом, когда увидела, пыль на её костюме. Пыль, которую силовое поле должно было оттолкнуть. Блядь, это больно.

— Что?

— Она выбила мне сустав из суставной сумки, когда швырнула меня. Ты сможешь вправить вывихнутое плечо?

Я покачала головой. Я знала общие рекомендации из занятий по первой помощи, на которые ходила, но сомневалась, что у меня хватит на это сил. И я не хотела напрасно тратить время, пытаясь помочь Сплетнице, как раз тогда, когда нам нужно было бежать.

Ситуация за пределами банка складывалась в нашу пользу. На ногах оставался только Эгида, он был окружён тремя собаками и Регентом с позаимствованной лазерной пушкой.

Мрак выступил из темноты возле меня, поддерживая Суку почти так же, как я Сплетницу.

— Давайте уносить ноги, — сказала я.

— Давайте, — согласился он своим потусторонним голосом.

— Эй, таинственный незнакомец, — поморщилась Сплетница. — Вправишь мне плечо?

Мрак кивнул. Я помогла поддержать Сплетницу, пока он занимался её плечом.

— Что произошло? — спросил он.

— На крыше была Слава, — объяснила я, несколько раз мучительно откашлявшись, и добавила, — мы можем, наконец, съебаться отсюда?

— Так вам удалось победить Славу? — недоверчиво спросил Мрак, а Сука нашла в себе силы приподняться и свистнуть собакам.

— В некотором смысле, — ответила Сплетница.

— Она может прийти за нами в любую секунду, — нервно заметила я.

Мы забрались на собак, Регент дал целую очередь из пушки по Эгиде, вбивая его в стену здания, до тех пор, пока та не развалилась. Он сделал паузу, чтобы запихнуть свой шокер в пульт управления. Когда орудие задымилось, Регент проделал путь вниз, преодолев прыжком последние полтора метра, чтобы приземлиться на спину собаки. Под мышкой он сжимал скейтборд.

— Оставь его, — сказал Мрак.

— Но…

— Устройства слежения. Любому стоящему Технарю раз плюнуть, чтобы оснастить всё своё оборудование такими устройствами.

— Это так, — ответила Сплетница, когда Регент повернулся к ней. — Жаль.

— Блядь! — выругался Регент. Он ткнул шокером в нижнюю сторону скейтборда так же, как он поступил с пультом управления, затем бросил его через улицу.

Мы расположились так, чтобы Сука находилась перед Мраком, в основном для того, чтобы он мог её поддерживать, а Сплетница сидела за мной на Анжелике, обхватив меня здоровой рукой. Регент был один.

Мрак поднял руки и заполнил улицу тьмой.

Анжелика чуть не сбросила меня, сделав прыжок в темноту. Я находилась на существе, вдвое больше лошади, и при этом без седла, а она плохо подходила для того, чтобы ездить на ней верхом. Одна моя нога могла опираться на выступающий костяной вырост сбоку, а другая болталась, так как на другом боку ничего не было. Мои руки держались за ремни, которые мы надели на неё. Это единственное, что спасло меня от падения, когда она рванула вперёд со скоростью, наверное, позволившей бы ей обогнать любой автомобиль. Не то, чтобы нам по дороге встречались машины. Полиция и отряд реагирования на параугрозы блокируют область любых потенциальных разборок между кейпами. Я знала, что собака ничего не видела в темноте, это делало наше путешествие ещё более жутким. Она двигалась по запаху Брута, а Брут двигался по указаниям Мрака. Слепой вёл слепого.

Я должна была бояться, ничего не слыша и не видя, и зная, что могу упасть в любую секунду, но я ликовала. Даже когда Анжелика врезалась во что-то так сильно, что почти скинула нас, это не охладило мой пыл. Я кричала, вопила, и радовалась нашей победе, едва слыша собственные крики, поскольку тьма поглощала все звуки.

Мы справились. Я справилась. Мы сбежали и никого не убили. Единственные пострадавшие — Стражи, Слава и Панацея, но все точно будут исцелены, поскольку там оставалась Панацея. Любой материальный ущерб был результатом действий Славы и Стражей. Я, возможно, заимела несколько врагов, напугала невинных людей, но я бы солгала себе, если б сказала, что этого можно было избежать. Короче говоря, всё сложилось как нельзя лучше.

Ладно, дела могли бы пойти и намного лучше, но в итоге? В целом, всё вышло совсем неплохо.

Сейчас Эгида уже наверное выбрался из щебня и взлетел на высоту птичьего полёта. Если Мрак сделал то, что мы планировали, то он заполнил каждую улицу и проулок, где мы проходили темнотой. Поэтому, Эгида не сможет понять, на каких улицах мы поворачивали и по каким прошли, он сможет лишь заметить места, где появляется новая темнота. Если он попытается приблизиться, чтобы взять нас, мы покинем это место, к тому времени, как он туда прибудет. Всё, что он мог сделать — следить за районом, где мы проходили.

Как раз тогда, когда я подумала, что не могу больше держаться, мы остановились. Мы со Сплетницей соскользнули с Анжелики. Кто-то, вероятно Мрак, сунул рюкзак мне в руки. Даже работая в полной темноте, мне удалось переодеться в обычную одежду, которую мы спрятали прежде, чем отправиться в банк. Мне дали зонтик и я с благодарностью развернула его одеревеневшими руками.

Было мучительно ожидать в темноте, чувствуя только как по зонтику ударяют капли дождя, и дают мне ощущение окружающего мира и того, сколько прошло времени.

А его прошло немало, прежде, чем я снова увидела окружающий мир. Мрак говорил, что его тьма проходила приблизительно через двадцать минут, но, похоже прошло значительно больше времени. Как только темнота исчезла, я увидела Лизу, сидящую в нескольких шагах перед обувным магазином, держа в одной руке поводок, а в другой бумажную сумку для покупок. Анжелика, теперь уже самая обычная собака, терпеливо сидела на другом конце поводка. Вокруг нас покупатели и пешеходы, каждый с зонтиком или плащом, испуганно озирались вокруг. После тишины во тьме звуки падающего дождя и человеческой речи освежали слух.

Лиза встала и подмигнула мне, потянув поводок, чтобы отвести Анжелику в сторону. Мы присоединились к толпе дезориентированных покупателей.

Если всё пойдёт согласно плану, Алек соскочит с собаки и переоденется в нормальную одежду так же, как и мы. Сука, Брайан и две собаки сделают последнюю остановку у ячейки для хранения возле доков. Там они переоденутся, отдохнут внутри несколько часов, и оставят деньги для босса. После того, как пройдёт достаточно много времени, чтобы герои прекратили преследование, они проделают свой путь назад, как и мы.

— Все вышли из этого невредимыми? — тихо спросила я Сплетницу. Мы шли под одним зонтиком, потому наш разговор не привлёк бы в толпе излишнего внимания.

— Никто из нас, героев или свидетелей не получил непоправимых ранений и не погиб, — подтвердила она.

— Тогда это удачный день, — сказала я.

— Очень удачный день, — согласилась она.

Мы спокойно шли под руку через центр города. Как и все остальные, мы вытягивали шею и поворачивали головы, чтобы проследить за патрульными машинами и фургонами СКП, которые мчались на место преступления, включив сирены. Две девочки, которые только что закончили ходить по магазинам, прогуливались с собакой.